Отнесли мы непослушного несмышлёныша к маме-ежихе.
Положили рядом с ней, а сами быстро разбежались в разные стороны. Чтобы не знал он, за кем бежать.
Спрятались за кустами и осторожно, чтобы он нас не заметил, выглядываем, оттуда.
Пробежался ежонок туда-сюда, покрутил носом во все стороны: куда, мол, исчезли эти непонятные существа? Потом огорчённо вздохнул и посеменил, время от времени оглядываясь, за своей мамашей и братцем.
Кувшин молока
В деревне нужно просыпаться очень рано. Тем более, если твое окно выходит на шумную улицу.
Хорошо Аннушке — её окно выходило всего лишь на дорожку, ведущую к калитке. Да к тому же под окном были такие густые заросли сирени, что, как ни старайся, никакого шума не услышишь. И солнце в глаза не бьёт.
— Это же очень плохо, что в комнату ребёнка не заглядывает солнце, — сказал я маме, когда она распределяла, где нам жить. — Особенно летом.
— А зачем ребёнку сидеть летом в комнате? — возразила она. — Для этого есть двор, лес, речка. А в комнате летом должны быть прохлада и полумрак.
«Конечно, — рассуждал я, делая зарядку. — Особенно, если градусов тридцать жары… А зайдёшь в Аннушкину комнату — словно в прохладную воду нырнул… Нет права все же моя мама».
Я вышел во двор и даже глаза прикрыл от яркого блеска. Солнце, казалось, было повсюду: в окнах, в стеклянных банках и бутылях, развешанных на колышках; оно уютно сидело в каждой капле росы, свисало с прохладных листьев…
Я подошёл к небольшой вишенке и встряхнул её.
У-ух! Словно меня укололи тысяча маленьких иголок; А вездесущее солнце сразу же уселось на моих ресницах… Нет уж, довольно всяким там лежебокам ворочаться в душных перинах, за ушко да на солнышко их! Пускай сами посмотрят, какой сегодня изумительный день!